.RU

Ганс Селье. От мечты к открытию - страница 11



У меня практически никогда не было собственной национальности - или, если угодно, у меня их было так много! Мой отец был венгр, и ярко выраженный национализм моих венгерских учителей в городе Комаром{29} попал на благоприятную почву. Однако моя мать была австрийкой; австрийцем же по рождению был и я, впервые увидев свет в венской акушерской клинике. Затем, в 1918 г., наш родной город был передан Чехословакии, и в возрасте 11 лет я приобрел гражданство этого вновь созданного государства, не выезжая из дома. Но со времени моего прибытия в Канаду в 1931 г. я ощущаю все увеличивающуюся привязанность к той единственной стране, которая выбрана мною по собственной воле и в которой родились моя жена и мои дети.

Все это выглядит не имеющим никакого отношения к науке, однако я убежден, что выработавшийся в течение моей жизни своеобразный космополитический подход сыграл определенную роль в моей научной деятельности, ибо научил меня быть непредвзятым и гибким; он показал мне, как одна и та же проблема (социальная, политическая, экономическая, лингвистическая) может эффективно решаться представителями различных рас и национальностей принципиально различными путями.. Такая непредвзятость по отношению к непривычному пришлась в лабораторной работе очень кстати.

Выбор медицины в качестве профессии не потребовал от меня проявления большой оригинальности. Поскольку мои отец, дед и прадед были врачами, считалось само собой разумеющимся, что я должен продолжить семейную традицию и в четвертом поколении. Моему отцу принадлежала процветающая частная хирургическая клиника в Комароме (маленьком городке на Дунае, примерно на полпути между Веной и Будапештом), и мне, как единственному сыну, она должна была со временем перейти.

В "классической гимназии" монахов-бенедиктинцев, где мне довелось заниматься до семнадцати лет, я учился весьма неважно. А вот на следующий год в Пражском университете я стал первым на своем курсе и оставался таковым вплоть до окончания медицинского факультета. Дело в том, что я просто не мог заставить себя увлечься схоластическими дисциплинами, которые мне преподавали в комаромской гимназии; предметы преподавания выглядели какими-то нереальными, и, как это ни странно, больше всего я ненавидел биологию. Лабораторные работы практически не проводились, да и учитель не проявлял в них заинтересованности, а чтобы получать хорошие оценки, требовалось страницу за страницей зазубривать текст, казавшийся мне - и, я подозреваю, даже ему - совершенно бессмысленным.

В то время я хорошо успевал лишь по философии и физкультуре. С шутливой гордостью старался Я доказать своим огорченным родителям, что мои успехи просто-таки подтверждают великий идеал римлян "Mens sana in corpore sano" ("В здоровом теле здоровый дух"). По философии же я преуспевал только потому, что преподаватель этого предмета - действительно замечательный человек, с которым я до сих пор поддерживаю оживленную переписку,- любил и знал свою науку. Успехов на физкультурном поприще я добился, как это ни смешно, именно потому, что был толстым и вялым ребенком. А поскольку я не мог выносить насмешек, которым из-за этого подвергался, то решил довести свое жалкое рыхлое тело до такой формы, чтобы быть в состоянии поколотить любого одноклассника, и в конце концов достиг этого.

В свое оправдание должен отметить, что схоластический подход плохо способствует развитию исследовательских способностей учащихся. Пауль Эрлих сумел сдать выпускные экзамены по медицине лишь потому, что его преподаватели обладали хорошим чутьем и смогли распознать его особые дарования, а Эйнштейн провалился на вступительных экзаменах в Политехникум. Выдающийся французский бактериолог Шарль Николь говорил, что творческий гений не в состоянии накапливать знания и что творческие способности могут быть погублены заучиванием незыблемых идей и излишней эрудицией. И все-таки слабые успехи в учебе отнюдь не предвещают будущего успеха в науке. Когда же я впервые объявил о своем намерении заняться фундаментальными исследованиями, это привело всех в немалое смущение. Вполне понятно, мои родители предпочли бы, чтобы я занялся очень доходной "Хирургической клиникой Селье" (что для единственного сына сделать совсем нетрудно в связи с отсутствием какой-либо конкуренции), а не подвергал бы себя риску в случае неудачи и не зависел бы от скудного заработка, который приносили тогда занятия фундаментальной наукой.

Что же касается настойчивости и выдержки - двух наиболее ценных для такого рода занятий качеств,- то здесь наибольшую помощь оказал мне мой отец. Он был добросердечным и довольно сентиментальным человеком, волею судеб более четверти века прослужившим в армии Его Величества императора австрийского и короля венгерского в качестве военного хирурга, и не выносил бездельников. Я до сих пор помню случай, который произошел, когда мне было около девяти лет, и который, как я полагаю, оказал влияние на всю мою последующую жизнь. Отец купил мне прекрасного, черного как смоль арабского пони. Я полюбил эту лошадку так, как только девятилетний мальчик может любить животное, но она имела одну любопытную и в высшей степени неприятную привычку: время от времени по никому неведомой причине она подпрыгивала в воздух одновременно всеми четырьмя ногами, крича - или надо говорить "ржа"? - нечто вроде "кви-и-ич". По этой причине ее и окрестили Квичкой. Наблюдать за подобным представлением со стороны бывало весьма забавно, но при этом я каждый раз сваливался с нее, пока однажды, ударившись о землю, не сломал себе руку. Отец наблюдал за происходящим с видимой невозмутимостью, а затем спокойно отвел меня в операционную и наложил гипс. Покончив со всем этим, он велел мне снова сесть на Квичку (надо сказать, именно в тот момент у меня не было никакой охоты это делать). "Потому что,- сказал он,- если ты не сядешь на нее сейчас, то всегда будешь ее бояться". Не могу утверждать наверняка, но думаю, что своей способностью сопротивляться искушению бросить какое-либо дело, не доделав его, я в большой степени обязан той уверенности в себе, которую приобрел, гарцуя на Квичке с переломанной рукой и свежим гипсом.

Став студентом-медиком, под руководством своего отца я даже получил практические навыки. Он позволял мне ассистировать ему при несложных хирургических операциях и помогал в бесчисленных экспериментах над лягушками и курицами, которые я - к великому неудовольствию моей матери - производил у нас в подвале. Я все еще испытываю ярость, поскольку мои многочисленные письма, в которых я старался убедить "отцов города", будто будущее медицины зависит от передачи мне для экспериментов бродячих собак, так и остались без ответа. Но все же я сумел раздобыть некоторое количество крыс. Результатом моей "подвальной" деятельности во время летних каникул явилась моя первая статья, посвященная воздействию витамина D на процесс свертывания крови.

Но наиболее существенное внешнее влияние оказали на меня. наверное, постоянные изменения условий жизни и многократная потеря всего имущества в результате двух мировых войн. Неустойчивость и сравнительно малую значимость личной собственности очень впечатляющим образом продемонстрировал мне в раннем детстве пример моего отца, потерявшего при распаде тысячелетней австро-венгерской монархии, казавшейся незыблемой и вечной, все свои сбережения и военный чин. Он сказал мне тогда, что единственное гарантированное достояние человека - это он сам. "Только одна вещь, которая на самом деле тебе принадлежит,- говорил он,- это твои знания. Никто не может отнять их у тебя, не лишая тебя жизни, а уж если придется умирать, то в сравнении с этим прочие потери безразличны". Как ни странно, но полученный тогда совет, несмотря на мой юный возраст, произвел на меня чрезвычайно глубокое впечатление, и с тех пор этот урок не раз сослужил мне добрую службу.

Самые ранние впечатления оказывают большое формирующее влияние на подрастающего человека, и мне очень повезло с теми наставниками и той помощью, которые я получил в детстве. Единственное, о чем можно сожалеть,- разве лишь о том, что, имея в прошлом столь защищенную от невзгод юность и располагая в годы моего становления такой поддержкой, мне никогда не удается убедить себя, что я смог бы добиться чего-нибудь и без посторонней помощи. На каждого человека, обязанного всем, чего он достиг, лишь самому себе, я продолжаю смотреть с завистью и восхищением, содрогаясь при мысли о том, что вышло бы из меня, будь я сыном бедных необразованных родителей.


Материальные возможности


Значительные материальные возможности - такие, как просторное помещение, сложная аппаратура и тому подобное,- необходимы лишь для некоторых исследований; для биологов же они редко имеют решающее значение. Как бы то ни было, эта проблема не требует здесь подробного обсуждения, поскольку ученые обычно. прекрасно знают, в чем они нуждаются.

Хотелось бы уделить внимание следующим двум аспектам рабочей обстановки, которыми часто полностью пренебрегают: порядку и красоте. Слишком многие из виденных мной лабораторий выглядят безнадежно уныло и запущенно, если не сказать грязно. Старые склянки, собирающие пыль и хранящие не поддающиеся распознаванию образцы, раскуроченные части ненужной аппаратуры и тому подобное так же неуместны в лаборатории, как старые тряпки или сломанная мебель - в жилой комнате. Главной задачей ученого является внесение упорядоченности в наши знания о Природе, отсутствие же порядка у него в лаборатории и на его рабочем столе определенно не поможет ему в этом.

Научно-исследовательское подразделение не следует превращать в художественный музей или картинную галерею, но с точки зрения потребности любого культурного человека окружать себя предметами, не имеющими никакого иного утилитарного назначения, кроме как приносить ему радость, нет ни малейших причин проводить резкую границу между домом и лабораторией, где ученый проводит большую часть своего времени, не считая сна. Красивое живое растение, аквариум с разноцветными рыбками, приятная статуэтка, художественно переплетенный томик любимого классика, портрет почитаемого нами ученого, какие-нибудь безделушки, привезенные из очередного путешествия и вызывающие приятные воспоминания,- все это можно разместить в лабораториях и кабинетах. Такие вещи, не требуя больших затрат и усилий для приобретения, помогают созданию вокруг нас творческой, неказенной атмосферы.


*6. КАК СЕБЯ ВЕСТИ?*


Искренность, уравновешенность, понимание самого себя и других - вот залог счастья и успеха в любой области деятельности, и научная работа здесь не исключение. При разработке вашего личного этического кодекса в качестве отправной точки следует избрать девиз "Gnothi Seauton" ("Познай самого себя"); он высечен на колонне при входе в храм Аполлона в Дельфах, а для Сократа он стал одним из основных положений его учения. Прежде всего нужно научиться жить в гармонии с самим собой. Но человек, как правило, стыдится взглянуть на себя беспристрастно и объективно, не желая увидеть самые интимные стороны своего бытия "голыми". Между тем ученый нуждается в правде независимо от того, о чем она свидетельствует. Он не может довольствоваться тем, что живет в соответствии с общепринятыми нормами и предрассудками; просто от их анализа его удерживает скромность. И все же внутренние запреты так глубоко укоренились в нас, что для их преодоления требуется длительное время и мучительный процесс самоконтроля. В этом отношении многому может научить богатый жизненный опыт - как свой собственный, так и опыт других людей,- а также многочисленные случайные наблюдения.

Для того чтобы эти заметки оказались полезными для читателя, раскрыв ему жизнь ученого, а мне самому принесли душевное очищение, они должны отражать подлинную картину накопленного мною опыта. Вот почему я намерен со всей откровенностью, на какую только способен, говорить о том, к чему я пришел, с тем чтобы выработать подходящий кодекс поведения для себя и своих сотрудников. В этой связи мне хотелось бы еще раз подчеркнуть, что ученые являются индивидуалистами и не могут не быть таковыми, если только они несут в себе заряд оригинальности. Они отличаются как от других людей, так и друг от друга. Я не намерен выдвигать некий общий кодекс поведения, приемлемый для ученых вообще: каждый ученый должен выработать свой собственный кодекс Любой из нас может привести пример того, как отдельный человек в результате упорных усилии создал себе подходящий для него стиль поведения.


Единственный стоящий способ научить чему-нибудь других - это выступать в качестве примера, пусть даже отрицательного, если ничего другого не остается.


А. Эйнштейн


Личное поведение


САМОДИСЦИПЛИНА


Я понял, что наука - это призвание и служение, а не служба. Я научился люто ненавидеть любой обман и интеллектуальное притворство и гордиться отсутствием робости перед любой задачей, на решение которой у меня есть шансы. Все это стоит тех страданий, которыми приходится расплачиваться, но от того, кто не обладает достаточными физическими и моральными силами, я не стал бы требовать этой платы. Ее не в состоянии уплатить слабый, ибо это убьет его.

Н. Винер


Как правило, истинный ученый ведет почти монашескую жизнь, оградившись от мирских забот и полностью посвятив себя работе. Ему нужна железная самодисциплина, чтобы сконцентрировать все свои способности на сложной работе, эксперименте, теоретической деятельности, требующей продолжительного и безраздельного внимания. Он знает по собственному опыту, что творческий акт не должен прерываться и не может протекать без напряжения; интуитивное увязывание многих факторов в гармоничное целое либо совершается в один прием, либо не совершается вообще. Художник может одним движением руки провести нужную линию, чтобы довести картину до совершенства, но он не в состоянии выполнить этот завершающий мазок, разбив движение на части. Реактивный самолет стремительно разрезает небо, но если попытаться уменьшить его скорость ниже определенного порога, он рухнет. Двигаясь в приятно-неторопливом темпе, наш разум способен преуспеть только в описании поверхностных явлений.

Настойчивые усилия по созданию и развитию совершенно новой области знаний требуют от ученого способности к величайшему самоконтролю. Порой целая жизнь может понадобиться только для того, чтобы наметить основные принципы и набросать общую картину исследования, в достаточной степени понятную тем, кто будет ею пользоваться и заниматься ее усовершенствованием. При разработке подобной обширной тематики промедление нежелательно еще и потому, что "перемешивание" гигантского объема информации для выявления в ней широкомасштабных связей может происходить только в голове одного человека, а следовательно, на протяжении только одной жизни. Как миллионы трудолюбивых каменщиков не стоят одного великого архитектора, так и при закладке основания для значительной научной концепции ни ускоренный темп работы множества людей, ни пусть даже спокойная и неторопливая работа нескольких одаренных инженеров не сравнятся с тем священным огнем, которым одержим один человек, подчинивший себя претворению своей идеи в жизнь. И тут не помогут философские рассуждения о свободе воли. Вопрос не в том, обладаем ли мы свободой воли, ибо на практике степень свободы волеизъявления относительна. Зато мы обладаем полной свободой воли, чтобы решить, делать или не делать, "быть или не быть". Если уж наша воля ограничена, то только способностью трудиться без перерыва по 14 часов в день, а когда речь идет о целой жизни, заполненной напряженной работой, то совершенно ясно, что это под силу далеко не каждому человеку.

В воспитании самодисциплины существует опасность подмены целей средствами. Как и во многих других видах полезной деятельности, у нас формируются условные рефлексы, из-за которых мы путаем то, что пригодно для использования, с тем, что само по себе представляет ценность. Для профессионального спортсмена развитие собственной физической формы является самоцелью. Артист цирка, научившийся заглатывать шпаги или не моргнув глазом протыкать себе руки иглами, гордится своими достижениями ради них самих. Что же касается ученого то для него самодисциплина является лишь одним из качеств, необходимых для достижения высших успехов в избранной им области. Не исключено, что изучение сложного текста в переполненном автобусе полезно в качестве средства развития способности к сосредоточению, но я определенно не рекомендую заниматься умственной деятельностью в местах, не приспособленных для этого. Ученому не следует придерживаться ни спартанского идеала предельной суровости и самоограничения, ни эпикурейского стремления к роскошной жизни. Его цель - открытие, и он не должен забывать об этом. Если он и может позволить себе пользоваться некоторыми видами комфорта и даже роскоши, то не ради них самих, а только в качестве средства сохранить свою энергию для еще более упорного стремления к совершенству в науке.

Я предпочитаю "эпикурейско-спартанский" образ жизни. Я позволяю себе в кабинете, лаборатории и дома все возможные удобства, которые могут увеличить мою работоспособность, но не более того. Мои комнаты в институте и дома обставлены комфортабельной мебелью, в них есть кондиционер и звукоизоляция. Я очень привередлив в выборе для работы наиболее простых и высококачественных из существующих инструментов, вне зависимости от их стоимости. Я не провожу отпуск в солнечной Флориде, потому что это чересчур надолго оторвало бы меня от моей работы, но я нежусь на солнышке, хотя для этого мне пришлось оборудовать собственную "Флориду" прямо в институте, в одной из лабораторий. В зимнем Монреале не так часто бывает солнце, но когда уж оно есть, я провожу свой обеденный перерыв в удобном кресле перед раскрытым окном и вбираю максимум солнечной энергии. Я не могу позволить себе тратить попусту время, а сама еда занимает только десять минут, так что я установил во "Флориде" диктофон и работаю на солнышке часок-другой. если день выдался ясный. Новые сотрудники, впервые появляющиеся в полдень на научной конференции, выглядят несколько обескураженными, созерцая полуголого директора, но вскоре они к этому привыкают и в конце концов сами начинают нежиться на солнце. Это приносит им пользу - значительно больше пользы, чем если бы они видели меня в прекрасно сшитом костюме или даже в академической мантии. К тому же мы, похоже, добиваемся в этой приятной и комфортабельной обстановке лучших результатов, чем в накуренном кабинете, и здесь нам труднее помешать, поскольку во "Флориде" нет телефона, а дверь всегда заперта.


^ СТОЙКОСТЬ К РАЗОЧАРОВАНИЯМ


Разочарования в науке приходят гораздо чаще, чем успехи. Трудно смириться с тем, что прекрасный эксперимент не может быть выполнен из-за технических трудностей или что наша радость по поводу создания всеобъемлющей теории несколько преждевременна, так как только что обнаруженные факты не согласуются с ней. Способность переносить неудачу - одно из самых ценных свойств плодотворно работающего ученого, так как наряду с неудачами эта способность в конечном счете приведет к появлению одной-двух успешных работ, окупив таким образом настойчивость исследователя.

Научное творчество приносит ученому огромное удовлетворение, но имеет и свои специфические трудности, которым нужно уметь противостоять. Для начала давайте рассмотрим наиболее распространенные из них.


"Но знанья это дать не может..."


Я богословьем овладел,

Над философией корпел,

Юриспруденцию долбил

И медицину изучил.

Однако я при этом всем

Был и остался дураком.

В магистрах, докторах хожу

И за нос десять лет вожу

Учеников, как буквоед,

Толкуя так и сяк предмет.

Но знанья это дать не может,

И этот вывод мне сердце гложет...


(И. В. Гете, "Фауст". Перев. Б. Пастернака)


Счастлив (и наивен) тот экспериментатор, в чью голову никогда не приходила эта мысль, способная повергнуть в жестокое уныние. В бесконечной цепи наших идей каждое звено, безусловно, связано со всеми другими, но если попытаться изучить эти связи на протяжении одной человеческой жизни, то полученное знание будет чисто поверхностным. Не лучше ли смиренно принять, что человеческий разум не в состоянии достичь всей полноты знания, и сосредоточиться на одной центральной проблеме, не растрачивая энергию на бесплодные поиски абсолютного знания. Обширные знания также не превращают человека в ученого, как запоминание слов не делает из него писателя. Разумеется, трудно достичь литературного мастерства без соответствующего словарного запаса, но я убежден, что даже величайший литературный талант иссякнет, если его обладатель примется заучивать наизусть сотни и тысячи разделов любого толкового словаря или же анализировать грамматическую правильность каждой написанной фразы. Чтобы идти к своей цели и не чувствовать себя отягощенным ненужным балластом, необходимо четко представлять себе, что нужно изучать и чего не нужно. Многое из того, что имеет огромное значение для статистика, логика или философа науки, может оказаться только обременительным для экспериментатора в его повседневной работе. Все, что связано с научным исследованием - математика, философия, логика, психология, даже методы управления группой или упорядочения карточек в картотеке,- так или иначе имеет отношение к медику-экспериментатору, но ему совсем не обязательно все это знать, достаточно просто располагать сведениями о необходимой справочной литературе по этим вопросам.

Хотя Природа вечна и бесконечна, ее исследователь соприкасается с ней только на протяжении своей собственной жизни и в меру своих собственных ограниченных возможностей. Поэтому простота и краткость - не просто свойства науки, они составляют саму ее сущность.

Когда я студентом-медиком впервые зашел в библиотеку нашей кафедры биохимии, то увидел целую стену, целиком заполненную томами "Справочника по биологическим методам" Абдерхальдена и "Справочника по органической химии" Бейльштейна. Я был просто ошарашен этим зрелищем. Никогда ранее я не ощущал столь отчетливо ограниченность своих возможностей. Каждый том мне, как биохимику, был нужен, но с первого же взгляда стало ясно, что, проживи я хоть сто лет, овладеть всем этим мне не под силу. Я всегда вспоминаю это ощущение, когда вижу ошарашенные лица аспирантов, впервые входящих в нашу библиотеку, насчитывающую теперь более полумиллиона томов.

Подобные обескураживающие факты порой отпугивают от науки многих талантливых людей. Я преодолел в себе чувство неполноценности, постоянно повторяя: "Если другие смогли это сделать, то почему же я не смогу?" Для такого "оптимизма по аналогии" у меня, в общем-то, не было оснований, однако этот способ сработал. Он помог мне восстановить уверенность в себе. Я и сейчас время от времени прибегаю к нему, когда ощущаю полнейшую неспособность выполнить ту или иную работу, что, кстати, случается нередко.

К примеру, собирая материал для этой книги, я вынужден был просмотреть огромное количество литературы по проблемам психологии, философии и статистики Затем меня внезапно осенило, что для определения того, что заслуживает включения в мою книгу, я должен просто заменить вопрос "Если другие смогли это сделать, то почему же я не смогу?" вопросом "Что знали те, кто смог это сделать?". Разумеется, я в основном ориентировался на ученых, проявивших себя в области экспериментальной медицины. Не философам, не логикам и не математикам указывать нам, что следует делать в области экспериментальной медицины! Я неоднократно разговаривал об этом с многими выдающимися учеными нашего времени и отлично знаю уровень их внемедицинских познаний. Мне также хорошо известны трудности, с которыми сталкивались я и мои ученики. Я уверен: в поисках того, что следует делать и что стоит читать, мои рекомендации принесут большую пользу, чем кабинетные рассуждения специалистов, непричастных к медицинским исследованиям.


Эксперимент, который не удается повторить.

Иногда - не часто, но гораздо чаще, чем хотелось бы,- случается так, что какой-то результат удалось получить, экспериментируя с большой группой подопытных животных... и никогда более. Это производит крайне угнетающее впечатление. Как правило, противоречивые результаты побуждают нас к проведению длительной серии экспериментов, в которых мы безуспешно пытаемся восстановить полученные в первый раз результаты. Если мы сами проводили этот эксперимент, то начинаем терзать свою память, стараясь припомнить какую-нибудь деталь методики, которую могли как-то упустить, но ничего не можем вспомнить. Если же эксперимент первоначально выполняли лаборанты, то мы начинаем мучить их вопросами: "Вы уверены, что вводили препарат подкожно?", "Как вы тогда приготовляли раствор?", "Какие интервалы времени выдерживались между отдельными инъекциями?" В конце концов вы издаете отчаянный вопль: "Но должно же быть какое-то отличие, ведь в первый раз это сработало на каждом животном! Результаты определенно имеют высокую статистическую значимость. Думайте же, думайте!" Но никому не приходит в голову ни одного отличия между тем экспериментом, в котором такой результат наблюдался, и тем, где этого не было. И мы снова и снова повторяем эксперимент, меняя наугад то один, то другой фактор, но все без толку. Есть от чего впасть в уныние!

И только через несколько лет, по совершенно другому поводу случайно обнаруживается именно тот фактор, который вызвал когда-то столько огорчений. В моей практике, например, одно из проявлений так называемого "фактора клетки", с которым мы познакомимся позже (с. 313), неожиданно коснулось только одной клетки. Несомненно, чем чаще выясняется причина, по которой не удалось воспроизвести эксперимент, тем больше вероятность преодоления подобных казусов в будущем. Кроме того, обнаружение подобных факторов нередко привлекает наше внимание к явлениям, еще более важным, чем те, которые мы первоначально исследовали.

И все же огорчение от постоянных неудач способно вызвать у молодого человека что-то вроде "лабораторного невроза", как назвал его X. Харрис. Он становится раздражительным, агрессивным, подавленным и обескураженным; в результате он может даже бросить науку. В этом случае лучше всего работать над несколькими темами сразу. Даже если только одна из них пойдет успешно, это по крайней мере придает бодрости. По той же причине полезно заниматься каким-либо вспомогательным делом - лечебной, административной или преподавательской работой, ибо это поможет создать ощущение полезной деятельности.


Огорчения, в которых бывает неловко признаться.

Они действуют еще более угнетающе, поскольку нас особенно раздражает то, что мы раздражаемся. Задержка в продвижении по службе или же какая-нибудь административная проблема, которую не следовало бы принимать близко к сердцу, раздражают не только сами по себе, но уже самим фактом нашей озабоченности ими.

Я знавал многих ученых, превратившихся в "интеллектуальных развалин" с серьезным комплексом неполноценности только потому, что не получили какую-то премию или награду, которую, как им казалось, они заслужили, или не были избраны в какое-то почетное общество. В подобных случаях формальное признание заслуг становится самоцелью и губит подлинные и естественные мотивы, движущие ученым. У меня есть несколько высокоуважаемых и добившихся успехов коллег, которые по тем или иным причинам не были избраны в члены Канадского Королевского общества{30} и от этого склонны считать себя совершенными неудачниками. Они постоянно возвращались к этой болезненной для себя теме и делали все новые попытки добиться вожделенной почести, не останавливаясь даже перед самыми унизительными просьбами о ходатайстве. В конце концов они с негодованием бросали занятия наукой, хотя и обладали для этого всеми необходимыми качествами.

Как я уже говорил, в отличие от многих моих более сдержанных коллег я целиком признаю, что внешнее одобрение, выражающееся в разнообразных видах признания и почестей, является важным стимулом для большинства из нас, если не для всех. Хорошо это или плохо, но дело обстоит именно так. Однако эта жажда признания не должна превращаться в главную цель жизни. Ни один подлинный ученый не примет желанного признания ценой превращения в мелкого политикана, вся энергия которого до такой степени поглощена "нажиманием на рычаги", что для науки уже не остается сил.

Молодой ученый может избавить себя от массы ненужных огорчений, подстерегающих исследователя на всем протяжении его карьеры, если будет относиться к таким вещам философски. Ведь в научном обществе может быть только один президент, а на кафедре - один заведующий. Осознание этого факта, если быть до конца последовательным, принесет больше пользы и вам, и окружающим. Перефразируя уже упоминавшееся знаменитое изречение, приписываемое Катону Старшему, скажем: "Пусть лучше люди спрашивают, почему он не заведует кафедрой, чем почему заведует".


СКРОМНОСТЬ


Скромность - это недостаток, которого ученые практически лишены. И счастье, что это так. Чего бы мы добились, если бы ученый стал сомневаться в своем собственном интеллекте? Весь прогресс оказался бы парализован его робостью. Он должен верить не только в науку вообще, но и в свою собственную науку. Он не должен считать себя непогрешимым, но когда он экспериментирует или рассуждает, ему следует обладать непоколебимой уверенностью в своей интеллектуальной мощи.


Шарль Рише


Если что и необходимо ученому, так это нечто вроде мании величия, приправленной смирением. Он должен иметь достаточно уверенности в себе, чтобы стремиться к звездам, и в то же время достаточно смирения, чтобы без всякого разочарования осознавать, что он никогда их не достигнет. К несчастью, подобная мания величия и твердая решимость в своем стремлении к звездам "победить или погибнуть" могут отравить жизнь ученого и даже в еще большей степени жизнь его коллег.

Некоторые ученые вырабатывают в себе такую болезненную жажду восхвалений, что проводят большую часть жизни в назойливых попытках привлечь внимание к своим достижениям. Это не только неэффективный, но и в высшей степени отталкивающий способ утвердить свое положение в обществе. Есть только одна форма поведения, являющаяся, по крайней мере для меня, еще более отвратительной,- это обдуманная демонстрация скромности. Подлинная скромность остается запрятанной глубоко внутри, она никогда не бывает настолько нескромной, чтобы привлекать к себе внимание. По-настоящему великие люди слишком честны, чтобы демонстрировать скромность как социальную ценность, и слишком застенчивы, чтобы демонстрировать публике свою искреннюю скромность.


^ ВРЕМЯ ДЛЯ РАЗДУМИЙ


Как бы ни был активен ученый и как бы ни стремился к практической работе, он должен выделять время для размышлений. Казалось бы, это очевидно, и все же .многие исследователи в такой степени поддаются стремлению быть все время "в деле", что у них не остается времени для правильного планирования экспериментов и для осмысления наблюдений. Типичный "работяга" - обычно молодой человек - переоценивает значение "делания" конкретных вещей; он не ощущает себя работающим, если спокойно сидит на месте, погруженный в свои мысли или даже просто в мечты. Это великое заблуждение. Мы уже видели, что некоторые самые лучшие идеи рождались в полудреме или в фантазиях, между тем как одна хорошая идея может освободить нас от многочасовой рутинной работы.

Но нет ничего хуже, если, размышляя, вы были вынуждены прервать ход своих мыслей как раз в тот момент, когда идея была готова родиться. Вот почему, желая на чем-либо сосредоточиться, я скрываюсь в своем кабинете под защитой таблички "Просьба не беспокоить!" и отключаю телефоны. Чтобы сделать этот заслон действенным, понадобилось немало времени. Всегда появлялось что-нибудь экстренное - эксперимент ли, который сорвется без моего немедленного вмешательства, неотложный ли междугородный звонок, внезапное посещение какой-нибудь важной персоны,- и я был вынужден признать, что для таких случаев должно делаться исключение. В результате исключения превращались в правило и у меня никогда не оставалось времени для себя. Тогда мне пришла в голову простая мысль: порой я отсутствую неделями, совершая лекционное турне, но лаборатория при этом функционирует вроде бы нормально; отсюда вывод - она должна быть в состоянии обходиться без меня в течение нескольких часов в день, даже если я и в городе. Это умозаключение придало мне силы сделать решительный шаг, и теперь, когда на дверях висит табличка "Просьба не беспокоить!", действительно никто не имеет права войти, за исключением г-жи Стауб, да и то лишь в случае смертельной опасности. Конечно, следует признать, что иногда моя оборонительная система дает сбои. Я помню - как такое забыть! - период, когда новенькая телефонистка обучалась искусству убеждать людей, желающих побеседовать со мной по "личным вопросам", изложить свой вопрос в письменном виде. Количество подобных звонков и предельная разговорчивость некоторых абонентов в большинстве случаев делали эту защитную меру необходимой. Но подчас и эта система страдала отсутствием гибкости: моя жена не испытала большого удовольствия, когда, попросив меня к телефону, получила совет изложить свой вопрос письменно. На следующий день телефонистка объяснила, что она не разобрала фамилию звонившей, и мне остается только гадать, сколько подобных казусов прошло мимо моего внимания.

glava-7-povedencheskie-tehniki-aaron-bek-a-rash-brajan-sho-geri-emeri.html
glava-7-povtorenie-novolunie-seriya-sumerki.html
glava-7-poznanie-i-zabluzhdenie-mah-e-m36-poznanie-i-zabluzhdenie-ocherki-po-psihologii-issledovaniya-e-mah.html
glava-7-pravovoe-obsluzhivanie-advokatom-yuridicheskih-lic-obshie-voprosi-kucherena-a-g-k95-advokatura-uchebnik.html
glava-7-predosterezhenie-licemeram-prednaznachenie-cerkvi-po-zamislu-boga.html
glava-7-preparirovannaya-vishnya-93-zaveduyushaya-redakciej-vedushij-redaktor-hudozhnik-korrektor-verstka-v-machishkina.html
  • institute.largereferat.info/glava-8-kogda-lider-ranen-elhonon-goldberg-upravlyayushij-mozg-lobnie-doli-liderstvo-i-civilizaciya-annotaciya.html
  • testyi.largereferat.info/93-zoni-s-osobimi-usloviyami-ispolzovaniya-territorii-materiali-po-obosnovaniyu-shemi-territorialnogo-planirovaniya.html
  • literatura.largereferat.info/slovar-osnovnih-ponyatij-i-terminov-avtomatizirovannoe-rabochee-mesto-arm-rabochaya-stanciya.html
  • kolledzh.largereferat.info/4-sverhchuvstvennost-idealnogo-predislovie.html
  • shpargalka.largereferat.info/uchebno-metodicheskij-kompleks-po-discipline-informatika-i-matematika-dlya-napravleniya-030500-yurisprudenciya-specialnosti-030501-yurisprudenciya-stranica-2.html
  • ekzamen.largereferat.info/specialnost-finansi-i-kredit-0010418-audit-kak-nezavisimaya-forma-kontrolya-kursovaya-rabota-po-discipline-finansi.html
  • books.largereferat.info/bileti-po-ekonomicheskoj-geografii-chast-2.html
  • notebook.largereferat.info/instrukciya-uchastnikam-konkursa-4-informacionnaya-karta-konkursa-16-zayavka-na-uchastie-v-otkritom-konkurse-129-anketa-uchastnika-razmesheniya-zakaza-240-stranica-60.html
  • vospitanie.largereferat.info/zhalpi-blm-beretn-mektepterdeg-blm-alushilar-men-trbielenushlerd-zhekelegen-sanattarina-tegn-zhne-zheldetlgen-tamatandirudi-sinu-predostavlenie-besplatnogo.html
  • laboratornaya.largereferat.info/rabochaya-programma-uchebnoj-disciplini-materialovedenie-dlya-specialnosti-srednego-professionalnogo-obrazovaniya.html
  • esse.largereferat.info/pusk-programmi-standarnie-programmi-turbo-pascal-ili-shelchkom-levoj-knopkoj-po-yarliku-s-izobrazheniem-programmi-tp-borland-na-rabochem-stole-pk-na-ekrane-poyavlyaetsya-okno-stranica-3.html
  • paragraf.largereferat.info/vvedenie-reshenie-23-noyabrya-2010-goda-183.html
  • zanyatie.largereferat.info/sobraniya-studencheskogo-soveta-stud-stranica-2.html
  • holiday.largereferat.info/neraspredelennaya-pribil-v-sootvetstvii-s-rossijskimi-pravilami-buhgalterskogo-ucheta.html
  • shkola.largereferat.info/programmi-po-himii-dlya-uchashihsya-10-11-klassov-srednee-polnoe-obshee-obrazovanie.html
  • laboratornaya.largereferat.info/psihologicheskie-osobennosti-motivacii-studentov-visshih-obrazovatelnih-uchrezhdenij-rossii.html
  • thesis.largereferat.info/prilozhenie-urekomenduemoeinzhenerno-geodezicheskie-iziskaniya-v-period-stroitelstvaekspluatacii-i-likvidacii-zdanij-i-sooruzhenij.html
  • literatura.largereferat.info/rosagrolizing-zakupil-elitnij-plemennoj-skot-gosudarstvennoe-regulirovanie-myasnoj-otrasli-10.html
  • education.largereferat.info/2-osnovnie-instrumenti-denezhno-kreditnoj-politiki.html
  • prepodavatel.largereferat.info/ubivaet-razrushaet-prinosit-gore-bibliograficheskij-ukazatel-materiali-gazetno-zhurnalnih-publikacij.html
  • paragraf.largereferat.info/zagolovok-sipri-voennie-rashodi-v-mire-rastut-nesmotrya-na-finansovij-krizis.html
  • testyi.largereferat.info/analiz-faktorov-opredelyayushih-pribil-na-transportnom-predpriyatii-na-primere-oao-avtosila-chast-2.html
  • uchit.largereferat.info/strategicheskij-plan-apparata-akima-akmolinskoj-oblasti-na-2011-2015-godi-soderzhanie-stranica-4.html
  • knigi.largereferat.info/reglament-pravitelstva-moskvi-stranica-15.html
  • lecture.largereferat.info/adres-elektronnoj-pochti-kto-est-kto-v-bibliotechnom-mire-kuzbassa.html
  • literature.largereferat.info/d-n-znamenskij-30-avgusta-2010-stranica-14.html
  • composition.largereferat.info/paleogeografiya-uchebnij-plan-3-inostrannij-yazik-4-otechestvennaya-istoriya-17.html
  • essay.largereferat.info/eksperimentalnij-metod-osnovi-obshej-psihologii.html
  • spur.largereferat.info/maggid-iz-mezhiricha-vrabote-nad-knigoj-prinimali-uchastie.html
  • znanie.largereferat.info/alekseya-kondratevicha-savrasova1830-1897-grachi-prileteli-1871-gtg-stranica-3.html
  • klass.largereferat.info/5315-perechen-materialno-tehnicheskih-sredstv-uchebnih-pomeshenij-dlya-provedeniya-laboratornih-praktikumov-po-osnovnim-processam-i-apparatam-himicheskoj-tehnologii.html
  • write.largereferat.info/glava-10-rasskaz-krichera-garri-potter-i-dari-smerti.html
  • write.largereferat.info/fizika-mineralov-i-ih-sinteticheskih-analogov-programma-itogovoj-konferencii-za-2008-god-obrazovanie-i-nauka.html
  • lecture.largereferat.info/52-programmirovanie-osobogo-roda-svobodnoe-programmnoe-obespechenie-v-shkole.html
  • ucheba.largereferat.info/pravda-ob-irake-ili-bitva-v-mesopotamii-stranica-12.html
  • © LargeReferat.info
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.